|
|
|
Миры Герберта Уэллса
- Машина времени - Страница 52
Как радостно они проводили
день! Так же радостно, как скот, пасущийся в поле. Подобно скоту, они не
знали врагов и ни о чем не заботились. И таков же был их конец.
Мне стало горько при мысли, как кратковременно было торжество
человеческого разума, который сам совершил самоубийство. Люди упорно
стремились к благосостоянию и довольству, к тому общественному строю,
лозунгом которого была обеспеченность и неизменность; и они достигли цели,
к которой стремились, только чтобы прийти к такому концу... Когда-то
Человечество дошло до того, что жизнь и собственность каждого оказались в
полной безопасности. Богатый знал, что его благосостояние и комфорт
неприкосновенны, а бедный довольствовался тем, что ему обеспечены жизнь и
труд. Без сомнения, в таком мире не было ни безработицы, ни нерешенных
социальных проблем. А за всем этим последовал великий покой.
Мы забываем о законе природы, гласящем, что гибкость ума является
наградой за опасности, тревоги и превратности жизни. Существо, которое
живет в совершенной гармонии с окружающими условиями, превращается в
простую машину. Природа никогда не прибегает к разуму до тех пор, пока ей
служат привычка и инстинкт. Там, где нет перемен и необходимости в
переменах, разум погибает. Только те существа обладают им, которые
сталкиваются со всевозможными нуждами и опасностями.
Таким путем, мне кажется, человек Верхнего Мира пришел к своей
беспомощной красоте, а человек Подземного Мира - к чисто механическому
труду. Но даже и для этого уравновешенного положения вещей, при всем его
механическом совершенстве, недоставало одного - полной неизменности. С
течением времени запасы Подземного Мира истощились. И вот Мать-Нужда,
сдерживаемая в продолжение нескольких тысячелетий, появилась снова и
начала внизу свою работу. Жители Подземного Мира, имея дело со сложными
машинами, что, кроме, навыков, требовало все же некоторой работы мысли,
невольно удерживали в своей озверелой душе больше человеческой энергии,
чем жители земной поверхности. И когда обычная пища пришла к концу, они
обратились к тому, чего до сих пор не допускали старые привычки. Вот как
все это представилось мне, когда я в последний раз смотрел на мир
восемьсот две тысячи семьсот первого года. Мое объяснение, быть может,
ошибочно, поскольку человеку свойственно ошибаться. Но таково мое мнение,
и я высказал его вам.
После трудов, волнений и страхов последних дней, несмотря на тоску по
бедной Уине, эта скамья, мирный пейзаж и теплый солнечный свет все же
казались мне прекрасными. Я смертельно устал, меня клонило ко сну, и,
размышляя, я вскоре начал дремать. Поймав себя на этом, я не стал
противиться и, растянувшись на дерне, погрузился в долгий освежающий сон.
Проснулся я незадолго до заката солнца. Теперь я уже не боялся, что
морлоки захватят меня во сне. Расправив члены, я спустился с холма и
направился к Белому Сфинксу.
|
|
|
|
|
|
|
